Баня

В спектакле много пластики, танцевальных фрагментов, гротеск персонажей обязывает к этому. К тому же в пьесе много условностей. Например, машина времени, которую изобрел Чудаков воображаемая. Уверен, что юмор, который Маяковский заложил в пьесу, будет понятен и зрителям нашего времени, так как многое из того, о чем писал поэт актуально смешно и сейчас. Я учился в школе в те времена, когда Маяковский был Главным Советским Поэтом — певцом Революции. Много его стихов я знал наизусть, и декламировал их с торжественным вдохновением. Потом был перерыв лет на 25, и я только вклинивал его раннюю лирику в некоторые свои программы, восхищаясь точностью его психологических характеристик. Но за это время я перезагрузил свое сознание сквозь поэтическую метафизику серебрянного века, и лабиринты советских абсурдистов. И вот теперь, когда я вновь вчитался в «давно знакомое», оно обрушилось на меня совершенно неожиданным Сюрреализмом. Слова повисли в воздухе вне равновесий, строчки построены прочно, но векторы их движений перекручены и оборваны. Конечно я говорю о любовной лирике, где Владимир Маяковский с хирургической честностью признается в полном своем поражении от той невыносимости, что люди ласково называют Любовью. Он терпеливо описывает перпендикулярные пространства, скрещивая их с математическим упрямством. Точно и звучно. Меня это захватывает, и доводит боль до степени удовольствия. А что касается «Бани» — то это Великая Стирка. Маяковский — романтик, но он категорически не наивен, а потому радостно жесток и солнечно остроумен. Но тут нам повезло: Сергей Захарин ясно мыслит, а команда наших актеров — Талантищи. Желаю удовольствия! Если получится задуматься — пусть это не отвлечет от радости творчества и бешенности Любви.